В пожарном порядке

Причины ежегодных масштабных лесных пожаров, организацию их тушения, принимаемые органами субъектами РФ профилактические меры, а также необходимость совершенствования законодательной и нормативной правовой базы намерены проанализировать в Госдуме с представителями Генпрокуратуры, МЧС, других профильных ведомств. Также планируется оценить, достаточно ли существующих мер уголовной и административной ответственности за лесные пожары. В этом году леса Сибири горят на площади около 2,9 млн га. По состоянию на воскресенье, несмотря на усилия по их локализации, зафиксировано 470 очагов возгораний. В пяти регионах введён режим ЧС.

Не выгодно – не тушим

Горящая Сибирь вскрыла немало системных проблем в лесной отрасли, начало которым было положено в 2006 году с принятием нового Лесного кодекса и законов о передаче полномочий по охране лесов от Федерального центра субъектам Федерации. До этого с 1930 года охраной лесов занималась специальная федеральная структура, имевшая лесопожарные центры в каждом субъекте, 600 самолётов и вертолетов, 200 тыс. лесников, которые занимались профилактикой. Поскольку после передачи субъекты финансировали отрасль по остаточному принципу, за короткий срок лесников практически не осталось, федеральных лесопожарных центров сохранилось 5-6, численность авиации снизилась до десятков единиц. Минприроды внесло свой «вклад», разрешив своим приказом местным властям тушить пожары в части лесов исходя из экономической целесообразности. Совфед предлагает эту меру отметить. В Госдуме считают, многие проблемы возникают из-за «ведомственной разбалансировки». Сейчас за сохранение лесов отвечает субъекты Федерации, Рослесхоз вместе с подчиненной ему структурой Авиалесоохрана, Минобороны в части своих земель.

Беда одной не бывает

Масштабные лесные пожары выявили еще одну беду – хищническую вырубку. В комитетах Госдумы по экологии и охране окружающей среды и по безопасности и противодействию коррупции уверены, что лесные пожары часто возникают в тех местах, где велась незаконная вырубка: чёрные лесорубы поджигают леса, чтобы скрыть следы своих преступлений. Скорее всего, такое положение сложилось из-за того, что леса разрешили арендовать на долгий срок с целью заготовки, но контроль за этим спустили на местный уровень. Возможность передачи охраны лесов МЧС обсуждалось пару лет назад, но решение не было принято.

Лес – народное достояние?

Сейчас Госдума проведёт мониторинг законодательства в сфере противопожарной безопасности лесов, в частности исполнение ФЗ «О внесении изменений в Лесной кодекс РФ и отдельные законодательные акты в части совершенствования воспроизводства лесов и лесоразведения». Поправками предусмотрено расширять лесные просеки до 100 метров, что не исполняется по вине лесорубов. Но достаточно ли таких точечных мер? Может, пора изменениями в Лесной кодекс вернуть лесам статус общенародного достояния, управление и контроль ими – в федеральное правительство, а лесников – в леса?

 

МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ

 

Николай Будуев
Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по природным ресурсам, собственности и земельным отношениям.

 

Для развития и сохранения лесного комплекса стоит возродить министерство лесного хозяйства

Возврат контроля над сохранностью лесов в федеральный центр либо сохранение нынешнего положения, когда эта деятельность находится в ведении регионов – вопрос важный, так как он определяет кадровую политику. Правда, одновременно он распределит и уровень коррупции на тех или иных уровнях власти.

Наиболее важным аспектом является внимание к тем механизмам, которые вольно или невольно стимулируют возникновение лесных пожаров. В советское время лесники были весьма уважаемыми людьми, так как от них зависело, получит житель села право рубить лес и вывозить валежник, или нет. У лесников были достойная зарплата, высокий социальный статус, хорошая мотивация для предотвращения пожаров. Если весь год в пожароопасный период у них на участке возгораний не было, они получали существенную премию. В обратном случае к ним применялись такие меры, как депремирование и другие. Кроме того, количество лесников было в разы больше, и, соответственно, зона ответственности меньше по площади, её можно было просто обойти пешком.

Сегодня ситуация совершенно иная: число лесников в разы уменьшилось, зона контроля увеличилась в десятки раз, без специальной техники территорию не охватишь, а зарплата у них в среднем 15 тысяч рублей. Когда начинается сезон пожаров, за их тушение начисляются премиальные. В зависимости от интенсивности пожаров, доходы лесников могут таким образом увеличиться до 80-90 тысяч. Вроде бы и правильно – человек тушит пожар и должен быть за это материально вознаграждён, но, с другой стороны, и мотивация у лесников теперь другая.

Необходимо повышать уровень их легальных доходов до сопоставимого уровня советских времён, когда зарплата работников лесхозов доходила до 800 рублей. Это были очень приличные деньги, и, соответственно, лесники ценили свою работу. Сейчас ситуация в нескольких оставшихся лесхозах несопоставимая, а большая их часть просто прекратила своё существование.

Говоря о предотвращении лесных пожаров надо говорить о развитии всего лесного комплекса: и лесного хозяйства и промышленности. Лес нуждается и в вырубках, иногда пожары необходимы, так как они уничтожают старые деревья, поражённые болезнями. С лесом надо работать на постоянной основе. Необходимо повышать статус региональных структур комплекса, выделив их из подразделений министерств сельского хозяйства и промышленности в отдельные ведомства, а на федеральном уровне, на мой взгляд, необходимо воссоздать министерство лесного хозяйства. Это тема для обсуждения, но, в любом случае, необходимо, чтобы контроль над регионами из федерального центра усилился путём обратного перераспределения ответственности от регионов к федеральному центру.

При этом необходимо переходить на новые технологии контроля очагов возгораний и состояния лесов, в том числе космические, использовать дроны, минимизировав человеческий фактор. Чтобы любой арендатор понимал, что за ним ведётся онлайн-контроль. Почему это необходимо? На практике до 90% пожаров возникают в 5-10 километрах от лесных дорог и населенных пунктов. Соответственно, подтверждаются высказанные мнения, что возгорания – следствие незаконных вырубок. Вот для этого и нужны новые технологии, потому, что человека можно коррумпировать, запугать и так далее. В регионах имеются многочисленные факты нападения, существенного морального давления на активистов – защитников леса ОНФ, даже с применением оружия, как это было недавно в Иркутской области. 

То, что нынешние пожары стали поводом для общенародного обсуждения и серьёзного исследования на государственном уровне – хороший сигнал. Как говорится, нет худа без добра. Главное, чтобы, когда эмоции пройдут и пожары потухнут, работа в этом направлении не прекратилась. 

 

Григорий Куксин
Руководитель противопожарной программы Гринпис России, эксперт постоянной комиссии по экологическим вопросам Совета по правам человека при Президенте РФ

 

Лесные пожары провоцируют рост заболеваний и смертности, негативно влияют на климат

Мнение о том, что увеличение числа возгораний происходит по естественным причинам, не более чем миф. Хотя судя по опросам, в это верит половина россиян. Верит в то, что трава сама загорается от солнца, или медведи вызывают искру от трения о столбы деревьев. Те, кто этому верят, могут попробовать взять пучок травы, выйти на солнце или тереться о стволы, чтобы получить огонь.

На планете существует всего три причины естественных пожаров. Это метеориты, (которые случаются исключительно редко), вулканы (очень локально географически) и сухие грозы, когда молния бьёт в дерево, и нет дождя, который способен это потушить. Сухие грозы дают порядка 1% от числа лесных пожаров в России. Абсолютное большинство пожаров – более 90% в России и в мире возникают по вине человека. Это непотушенные костры, окурки, сжигание порубочных остатков, абсолютно дремучая вера, что траву надо по весне сжигать. Климат меняется – он становится более сухим и ветреным, и устроить пожар гораздо легче.

Но человечество за такой подход расплачивается. Дым от пожаров вредоносен в первую очередь для городского населения. Наиболее вредная его составляющая – мелкодисперсные частицы менее 10 микрон, а особенно вредны те, что меньше 2,5 микрон.  Поэтому именно их измеряют специальными датчиками, так как они практически не выводятся из организма, оседают на слизистых оболочках и в лёгких, провоцируют многие хронические, респираторные, отчасти онкологические заболевания. Кроме того, эти частицы на себе абсорбируют мелкие частицы дыма, фактически, маленькие уголёчки – частички водорода, сажают на себя другие загрязнители, тяжёлые металлы.

Разумеется, вредоносным является угарный газ, который приходит с дымом, бензопирен, который является очень сильным канцерогеном. Это все подрывает здоровье населения, и статистика это показывает. После каждого эпизода задымления крупного города, в нём фиксируется рост смертности. Разумеется, его сложно привязать к пожару: бабушка в больнице умерла от естественных болезней, или потому, что в конкретном районе не потушили пожар? Но количество смертей, прерванных беременностей, детской смертности растёт. Поэтому с задымлением в городах надо бороться, компенсировать хотя бы ограничением других вредных выбросов в атмосферу. Но самое главное этих пожаров не допускать.
Второе, менее очевидное влияние пожаров, но от этого не менее вредоносное: пожары меняют климат, происходит огромный выброс парниковых газов, которые вызывают таяние вечной мерзлоты, меняется цвет льда и снега в Арктике за счет оседания сажи, и это создаёт условия для возникновения еще большего числа пожаров и наводнений. То есть, чем больше мы устраиваем пожаров, тем больше меняется климат и тем больше становится пожаров. И, разумеется, существует третий негативный фактор, когда пожары доходят до населённых пунктов. Этот год, к сожалению, не исключение, многие помнят трагедию в Забайкалье, когда 17 населенных пунктов были повреждены или уничтожены огнём. 

 

Константин Кобяков
Координатор Лесной программы Всемирного фонда дикой природы WWF России по лесам высокой природоохранной ценности

 

Большинство пожаров возникают не по вине чёрных лесорубов, а из-за халатности

Теории о том, что чёрные лесорубы пытаются пожарами скрыть следы своей преступной деятельности, возникают постоянно. На самом деле это явление имеет очень незначительный масштаб. Как показывает наша практика, незаконные заготовители леса практически никогда таким образом не скрывают свои вырубки. Им нет никакого смысла этим заниматься. Поймать чёрного лесоруба можно только на месте, в момент совершения незаконной деятельности, а если они с этого места уже уехали, то их обнаружить практически невозможно.

Есть также версии, что лес сжигают для того, чтобы потом под видом санитарной рубки его заготавливать. Но опять же, какой смысл поджигать лес и рисковать, что он полностью выгорит и потеряет товарные качества? Все гораздо «проще»: такие санитарные рубки якобы больного леса можно назначить, найти готового на это лесопатолога и в совершенно здоровом лесу без воздействия огня заготовить необходимое количество древесины. Большая часть пожаров, которые сейчас происходят, это следствие халатного отношения к огню. 

К сожалению, такие действия приводят к серьёзным потерям лесных массивов, в первую очередь высокой природоохранной ценности. Лесу для того, чтобы восстановиться в том виде, каким он был до пожара необходимо 100-200 лет в зависимости от вида. Например, хвойный лес проходит через стадию доминирования подберезняков, осинников, мягколиственных насаждений, и только потом сменяется обратно хвойным, но на это необходимо 150-200 лет. 

 

Дмитрий Аксёнов
Директор Автономной некоммерческой организации «Прозрачный мир»

 

Интенсивность пожаров не даёт лесам восстанавливаться

Цифры, которые приводит Рослесхоз по количеству восстановленных лесов, сильно зависят от того, что у них числится восстановленным. Это либо искусственные посадки леса на незначительных территориях, либо, то, что называется на официальном языке «содействие естественному восстановлению».  В лучшем случае, такое содействие заключается в том, что убрали ветки на лесосеке, и немного продрали почвенный покров, чтобы мох не мешал всходам молодых деревьев. Такие территории в отчетах также  проходят как прошедшие лесовосстановление, и через 5-10 лет в зависимости от региона их автоматически переводят в разряд лесопрокрытых площадей. В большинстве случаев там действительно вырастает хилый березняк в рост человека или поменьше.

Все цифры сроков восстановления в большинстве бумажные, лес восстанавливается на сгоревших участках, но неспешно, сперва вырастают лиственные, хозяйственно не очень ценные породы.

В деле восстановления лесов важен такой фактор, как частота повторяемости пожаров. Если территория горит раз в 150-200 лет, то можно надеяться, что между пожарами лес вырастет до предпожарного состояния. А если он сгорает чаще, то там не успевает ничего вырасти. Коллеги из Гринпис сделали простой анализ: посчитали количество и интенсивность пожаров за последние 20 лет и выяснили, что леса Центральной и Восточной Сибири, которые сейчас полыхают, горят с периодичностью 25-50 лет. Если эти территории будут гореть так же часто, то никакого качественного ценного  леса не вырастет, а сможет подняться только тоненький молодой лесок до следующего пожара. А где-то и вовсе появится тундро-степь.

Большая часть наших лесов после пожаров и вырубок восстанавливается в основном берёзой и осиной, в таких лесах неплохо грибы собирать, но в хозяйственном плане они ценности не представляют, как и с точки зрения природного биологического разнообразия. 

 

Дмитрий Журавлев
Генеральный директор института региональных проблем

 

Внимание общественности к пожарам в Сибири оказалось полезным

Несмотря на то, что в этом году площадь пожаров в России ниже, чем в иные годы, реакция соцсетей и информационное сопровождение несравнимо громче. Отчасти, это происходит по причине развития и вовлечённости людей в социальные сети. И если раньше то, что горело «где-то там» людей, непосредственно не живущих в зонах возгорания не интересовало, то сейчас, благодаря Интернету и соцсетям мы смогли увидеть, услышать, почувствовать картинку пожаров. Обычно рядового человека происходящее «во глубине Сибирских руд» не особенно-то волнует, тем более, что горит каждый год и не у меня дома. В данном случае благодаря лидерам мнений появился информационный вектор, который заявил: «это очень страшно».

Шестнадцать лет назад, когда горели рекордные 12 миллионов гектаров, нам хватало других проблем и других успехов. Мы тогда скорее радовались первым успехам государства, чем мучились данной проблемой. Сейчас же мы реально испугались, потому, что многое увидели и многое услышали в другом залоге.

Конечно, от того, что граждане стали серьёзней воспринимать лесные пожары, их меньше не станет, но всё же, это имеет свой положительный момент. Возможно, благодаря эффекту влияния общественного мнения на государственном уровне так же серьёзно отнесутся, наконец, к тому, как мы бережём лес, что останется будущим поколениям. К тому, что надо более ответственно подходить к мониторингу очагов возгорания. Ведь наша спутниковая группировка имеет прекрасные возможности видеть даже напечатанную статью в газете в руках у человека на улице, а уж тем более, распознать пожар. К тому, что федеральному центру надо меньше пенять на регионы, а властям на местах – не искажать отчетность. Да и сами граждане, возможно, в дальнейшем постараются не выбрасывать в лесу непотушенный окурок или погасить разведённый костёр.

 

 

Рубен Маркарьян
Телефон приемной: +7 (495) 691-62-63
Главный редактор ЭСМИ «ЗАКОНИЯ», заместитель Президента Гильдии российских адвокатов, член Общественного совета при Министерстве юстиции РФ, член рабочей группы президиума Совета при Президенте РФ по противодействию коррупции и взаимодействию со структурами гражданского общества, кандидат юридических наук

 

«Великий Сибирский пожар»

В этом году в Сибири по площади уже «сгорела» Бельгия, а к концу сезона «сгорит» целая Португалия. А все дело в базовом документе – Лесном Кодексе. Это его новая редакция отдала заботу о лесах на откуп регионам. И от мощной структуры лесхозов и почти двухсоттысячного штата лесников практически ничего не осталось. В Госдумe предложили возродить на местных и федеральном уровне министерства лесного хозяйства. Всё бы хорошо, но тут недавно по уголовному делу о незаконной сплошной санитарной рубке в природном заказнике «Туколонь» был задержан как раз министр лесного комплекса Иркутской области. Так что это не самая удачная идея.

Хороший выход предложил в своё время экс-глава финансово-экономического департамента МЧС Раис Ахмадеев: вернуть контроль охраны лесов от пожаров на федеральный уровень, лесам – статус общенародного достояния, а лесников – в леса. Но это оказалось никому не надо. Как и не нужны, видимо, вертолёты и пожарные машины, купленные МЧС в 2016 году вместо амфибий, которые четыре года кряду обещал, но так и не поставил производитель. За что в отношении Ахмадеева возбуждено целое уголовное дело за, якобы, нецелевое использование средств. Хотя эта «нецелевая» техника сейчас тушит те самые пожары в Сибири, против которых все так борются.

Чтобы победить ежегодные сибирские армагеддоны, нужно восстановить штат лесников и их зарплат хотя бы до уровня советского. Увеличить парк противопожарной техники тоже до уровня советских времён, а не судить за это. И, разумеется, использовать новые технологии. Зачем у нас на орбите летает целая группировка спутников, которая может видеть сигарету в руках прохожего, а уж тем более масштабную вырубку или пожары? Почему бы мониторинг этого не поручить МЧС, как незаинтересованному ведомству? А уже потом в законах подробно расписать зоны ответственности за тушение пожаров и дополнительные меры ответственности за ЧП и варварские рубки. Иначе лет через сто там уже гореть будет нечему.

Источник: kitchenremont.ru

Добавить комментарий